Виктория Драчкова

«Я никогда никому не запрещаю высказываться»



Интервью с учителем истории Константином Зеленским



5 октября в России и многих странах мира отмечается День учителя. В этот день принято благодарить педагогов за их нелегкий труд. О своей работе, популяризации науки и современных детях «ВМ» рассказал учитель истории Гимназии № 13 Константин Зеленский.

– Почему ты стал учителем? Всегда хотел этого, или решил во время учебы?

– Это никогда не было мечтой. Когда я поступал на историю в СВГУ, хотел попробовать преподавать в ВУЗе, но на 1-2 курсе интерес к этому пропал, я занялся общественной работой и после окончания университета работал в «Молодежном центре». А подстегнул меня мой друг Иван Петрович Цыбулькин, который уже не работает в школе. Он пошел работать сразу после университета и рассказывал разные истории: что у него получается, что не получается. Мне казалось, что я смогу сделать лучше, чем Цыбулькин. Ну а потом возник настоящий интерес, мне казалось, что таким образом я смогу своими идеями, мыслями как-то повлиять на то, что происходит вокруг меня. От личного к чему-то большему и значимому.

– Почему ты пошел именно на исторический?

– С пятого класса у меня проснулась любовь к этому предмету. Пробудила ее моя первая учительница по истории из 15 школы – Нелли Борисовна Потапова. Это был предмет «рассказы по родной истории» – в упрощенной форме мы изучали основные события истории России. Учитель очень интересно рассказывала про Дмитрия Донского, Александра Невского, Смутное время, это были яркие рассказы и это произвело сильное впечатление. Потом на каникулах, нам выдали старые учебники по истории Древнего мира. Я взахлеб прочитал этот учебник, по-моему, даже два раза, купил рабочие тетради к нему, сделал все задания в них. Причем, как потом выяснилось, многое было сделано неправильно, но не суть, это было неважно. Потом мы поехали в отпуск, там мама стала покупать книги. Мне казалось, что это что-то серьезное, историческое, а сейчас я их нашел и они оказались детскими популярные энциклопедиями. Потом в какой-то момент любовь к истории прошла, но уже ближе к старшим классам я стал понимать, что это то, что позволяет понимать мир и анализировать что в нем происходит.

– Когда ты пришел в школу, какие у тебя были ощущения? Не испугался?

– Я помню первые дни. У меня не всегда были первые уроки, бывали и третьи, и пятые, но первые недели две я приходил все время в 8 утра, не знаю зачем. Было сложно. Да и сейчас бывает сложно. Мне сразу дали 6,7 и 11 классы. 11-м классам выходить на экзамен, я говорил ребятам, что в 2006 году сдал ЕГЭ, почти не готовясь, но не учел момента, что с того времени он очень сильно изменился. Для меня был самый большой сюрприз, когда я открыл сборник и понял, что я сам половину не сделаю, просто потому что должна быть определенная технология выполнения заданий, и знания должны быть более актуализированными. Ведь с ВУЗа я ничего не повторял: два года работал в «Молодежном центре», смотрел фильмы, читал журналы, но этого недостаточно. Поэтому пришлось все это осваивать вместе с детьми. Да, это было сложно, волнительно, уровень личной ответственности за это был больше. В итоге, экзамен они сдали.

– Сейчас с какими классами больше нравится работать?

– Так получилось, что я выпросил у администрации право работать только со старшими классами. Причин несколько. Во-первых, сама программа – это разбор XX-XXI века. Это наиболее сложный период, потому что он очень противоречивый, очень запутанный. На одно событие можно смотреть с разных точек зрения, и мне самому нравится разбираться. Замечаю, что каждый год, рассказывая одну и ту же тему, я всегда делаю это немного по-разному, потому что какие-то вещи, в которых ты был уверен раньше, переосмысливаешь и по-другому на них смотришь, какие-то вещи узнаешь: данные обновляются, потому что выходят новые книги, журналы, документальные фильмы – это интересно. А с маленькими, когда я выхожу на замены, тяжеловато, потому что очень много времени уходит на то, чтобы настроиться на работу, да и темы, особенно по обществознанию, не очень интересные в отличии от вопросов экономики и политики, которые обсуждаются в старших классах.

– История – это та наука, в которой есть разные точки зрения на одни и те же события. Как детям в этой ситуации узнать правильный ответ, за который на ЕГЭ дадут высокую оценку?

– Если мы говорим про первую часть, то там не возникает дискуссий, потому что там спрашиваются конкретные факты. А во второй части есть дискуссионные вопросы, где необходимо приводить разные аргументы. Здесь ребенок может развернуться и посмотреть на проблему с разных сторон. Когда мы говорим о написании исторического эссе, то там нужны конкретные общепринятые факты, а мы говорим, что в истории самое сложное – интерпретация этих фактов. Поэтому здесь вопрос дискуссии не столько для ЕГЭ, сколько для собственного понимания и возможности мыслить в дальнейшем. История же сейчас очень коварно используется в политических целях. Если мы открываем сегодняшние выступления лидеров разных стран или дебаты на политических ток-шоу, мы очень часто видим, что оперируют историческими данными, например, когда поднимается вопрос личности Сталина, оценки его роли, на фоне, например, разбора и критики фильма «Колыма» Юрия Дудя – это достаточно актуальная тема, постоянно муссирующаяся. Как и, например, вопросы, связанные со Второй мировой войной, которые тоже довольно неоднозначно трактуются – помощь союзников, значение этой помощи. Вроде бы такие детали, которые уже не имеют особенно сильного значения, но они вновь и вновь поднимаются.

– К слову о политике. Ты преподаешь и общество­знание. Все историки подготовлены для этого?

– Те историки, которые выходят из университета сейчас, вообще тройные учителя – история, обществознание и география, потому что у нас нет географов, и это проблема, потому что есть потребность. Из-за этого СВГУ пошел на такой шаг. Я в этом вижу очень большой плюс, потому что, когда мы говорим про историю, мы всегда работаем с исторической картой, и когда ты какие-то вещи объясняешь на истории, потом уже на географии сам расставляешь акценты. Я иногда сталкиваюсь с тем, кто к 10-11 классу Волгу, Дон и Днепр пытаются найти примерно в одном и том же месте. Это, конечно, не массово, но это есть. Или, когда мы говорим об экономической географии, объясняем экономику разных стран, и тут же в 11 классе по обществознанию у нас целый блок экономики – это все одно вытекающее из другого, и это позволяет более системно выстраивать процессы объяснения, поэтому я в этом вижу больше плюсов, чем минусов. Хотя, я понимаю, что нагрузка на такого учителя будет очень большая и есть риск, связанный с качеством. Потому что владеть одним предметом хорошо ты еще можешь себе позволить, а несколькими – сложно. То же самое обществознание – это не один предмет. По факту это сборник из социологии, политологии, экономики, философии и права. И право для меня – это самый больной блок. Он сложный, потому что это юридическая дисциплина, которая требует постоянного обновления и жизни в этой системе. Поэтому, если преподавать еще и географию, это сложно в подготовке. Я думаю, имеет смысл закрепляться за параллелями. Если ты ведешь все предметы в одной параллели, тогда да, получается не такой разброс.

– Помимо уроков ты проводишь различные экскурсии по городу и не только. Что это за экскурсии?

– Это никак не связано со школьной жизнью. Это проекты нашего молодежного клуба Русского географического общества. Появились ребята, которые любят походы, а я люблю что-то рассказывать, и у нас родилась такая идея – не просто ходить в походы, а стараться по возможности привязывать ту или иную информацию об этом месте к тем событиям, которые у нас происходят или происходили. Здесь можно говорить, например, о первопроходцах, и о казаках. Мой любимый вопрос, который я люблю задавать на экскурсиях: «Сколько раз Нагаев был в бухте Нагаева?». Отвечают: шесть, семь, пять. Потом говоришь, что ни разу, и все спрашивают, как он тогда назвал бухту в честь себя. Тогда объясняешь, что это был картограф петровской эпохи, который здесь в принципе никогда не был и даже никогда не занимался изучением этой территории. Просто была такая традиция – называть некоторые географические объекты именами известных ученых в области картографии, гидрографии.

Вообще, рассказывать можно про разные вещи, нужно популяризировать историю. Мне интересно сделать серию творческих проектов. Не экскурсии, скорее, выступления на аудиторию, например, «Магадан. По страницам газет», аналог «Намедни» Парфенова. Рассказывается про какой-то конкретный год, но не просто про Магадан, а вообще про то, что в то время происходило в мире, стране, как это отражалось на Магаданской области – такая региональная специфика в контексте мировой истории.

– Нынешние дети сильно отличаются от детей нашего поколения?

– Мои коллеги бы, наверное, отвечали абсолютно по-разному и скорее бы говорили про то, что отличаются. Я смотрю на то, как они делают какие-то глупости или проступки и думаю, что мы делали то же самое, какие-то вещи даже хуже. Были немного другие интересы, но в целом, я думаю, что дети как дети. Время накладывает свой отпечаток, но это больше позитивный момент. Все-таки свободный интернет, наличие социальных сетей делает их более раскрепощенными, более творческими. И, хоть и не массово, они учатся работать с информацией, они понимают, в чем заключается это время возможностей. Поэтому я думаю, что это такие же дети, как и мы, только имеющие больше возможностей.

– А что изменилось в интересах? Увлечение историей? Когда я училась, из всего класса историей увлекались человека два. Просто не было интереса ни к историческим, ни к политическим процессам.

– Я думаю, что интерес, просыпается, потому что как мне кажется, история сегодня входит в моду. И здесь, какое бы у меня ни было двоякое отношение к личности того же самого Дудя, но его фильм про Колыму сделал очень важное – он пробудил интерес к истории. Не важно, принимают люди его позицию, спорят с ним, или в принципе не одобряют, важно, что люди после этого пытаются что-то смотреть, задают вопросы. Плюс интерес к истории сегодня пробуждается благодаря тому, что появляются различные квесты, где история немножко геймифицируется. У меня есть ребята, которые очень много знают по истории потому что играют в компьютерные стратегии, очень подробно воссоздающие некоторые исторические эпохи. При том, что я понимаю, что человек абсолютно не читает учебник и почти не слушает, но он хронологически ориентируется в эпохах, потому что провел за этой игрой часов больше, чем в школе. Даже так, пускай как-то отрывочно, но этот интерес возникает. Плюс я стал замечать интересный тренд – увлеченность историей со стороны взрослых людей, потому что, когда мы ходим на экскурсии, они этим интересуются. Это тот пласт информации, который становится доступным. Раньше, в силу закрытости какой-то информации, цензурированности, это воспринималось очень однобоко. А сегодня история – поле для дебатов, для поиска истины.

– Как обычному человеку, не историку, пытаться искать какую-то информацию? Нет ли опасности, что он найдет что-то перековерканное? Где искать хорошие источники?

– Больной вопрос, потому что я сам, бывает, попадаю в эти ловушки. Слишком большое количество информации и она бывает очень политизирована некоторыми кругами. Классика – личность Николая II. Со стороны русских монархистов или РПЦ это святой, мученик, мы читаем кучу дифирамбов о том, как хорошо было при его правлении. Тогда возникает вопрос: если было так хорошо, почему все это случилось? Читаешь полярный лагерь: жить было невозможно, один ужас, необходима революция, но если революция – это благо, почему тогда случилась гражданская война? То есть это такая полярность. Поэтому я для себя нашел несколько авторов, чьи позиции я принимаю, разделяю, а дальше стараюсь идти путем поиска источников – мемуаров, воспоминаний, документов, и уже пытаться непосредственно их анализировать. А когда спрашивают почитать какую-то книгу, где правдивая история, мне кажется, что единственная такая книга есть, наверное, у Бога. Потому что история – это поступок конкретного человека и до конца понять мотивы конкретного человека – очень сложно.

У меня давно есть идея моего урока мечты, даже не урока, а концепции преподавания. Она заключается в том, чтобы проживать историю. Мы выбираем тему, например, Отечественная война 1812 года, и ставим себя на место Кутузова и генералов, которые принимали решение о том, чтобы оставить Москву. И дать ученикам только ту информацию, которой примерно владели командующие, чтобы они для себя попытались принять решение. Не говорить им, какое решение приняли командующие, чтобы дети прожили эти моменты, и тогда – это моя гипотеза – если они это проживут, прочувствуют, они, во-первых, больше поймут материал, а во-вторых, будут более снисходительными к личности, потому что это проблема выбора. Она всегда есть в жизни каждого человека. Иногда от нашего повседневного выбора зависит только наша жизнь и жизнь наших близких, а здесь от выбора зависит судьба страны в целом. И что переживает человек в этот момент (я сейчас говорю, а у меня мурашки по коже) – это очень важно понять. Потому что каким бы он ни был талантливым, гениальным, великим – никто не застрахован от ошибки. И ни один человек, по моему мнению, не заслужил, чтобы за свою ошибку в истории про него говорили потом, что он глупый, бестолковый, бездарный, потому что не бывает людей, которые ошибаются постоянно. Да, были ошибки, но были потом и взлеты, и достижения. И это проблема, что мы делим все на черное и белое, плохих и хороших.

– Почему не получается с такой концепцией преподавания? Может в качестве факультатива?

– Скорее всего да, факультатив. Не получается, потому что это очень большая затрата по времени для поиска и отбора материала. Конечно, интересно это делать на событиях XX века, причем, драматичных событиях – революциях, войнах, первых годах советской власти, политических интригах 30-40 годов. Мне льстит, что пока этим никто не занимается.

– Имеет ли перспективы дистанционное образование?

–Я не могу посмотреть на дистанционку с позиции родителя ученика. С позиции учителя мне было комфортно, потому что ты сам определяешь время, стиль, продолжительность. Ты можешь подстроить все инструменты, которые у тебя есть, под максимальный комфорт. Понятно, что это совсем иная форма – человек может сделать вид, что он тебя слушает, а на самом деле лежать на диване. Понятно, что есть минусы в качестве коммуникации, обратной связи. Но, в целом, я верю в дистанционное образование, я верю в то, что оно будет развиваться и я верю в его возможности. Единственное, что мне не хотелось бы представлять, что дистанционное образование может заменить полностью реальную систему. Но то, что это может постепенно входить в нашу жизнь и быть каким-то элементом, по крайней мере, когда мы говорим про работу с отстающими ребятами, болеющими, ребятами, которым требуется углубленное изучение – вполне возможно.

– У тебя популярный Инстаграм. Тебе регулярно пишут ученики, комментируют. В чем секрет такой популярности у детей?

– Во-первых, я никогда никому не запрещаю высказываться. Я готов абсолютно к любой теме на уроках, от каких-то политических до личных историй. Ну и плюс я стараюсь подбирать те факты, которые лично меня шокируют и я, как человек эмоциональный, понимаю, какую эмоциональную реакцию это может вызвать и как это поможет прочувствовать материал. Я стараюсь подбирать те факты или какие-то мысли, которые мне близки, и я знаю, что в 90% случаев это стрельнет. Ну и главное – я всегда говорю о том, что ребята могут высказывать альтернативные точки зрения, но они должны быть аргументированы.

– Ты планируешь связать свою жизнь с преподаванием? Со школой?

– Я всегда говорю, что я никогда ни от чего в жизни не отказываюсь и не утверждаю. Когда мы учились на историческом, после практики многие говорили, что никогда не пойдут в школу. Все они потом так или иначе, хоть на некоторые время в итоге пришли работать в школу. Я единственный говорил, что, если надо будет – пойду, хотя не говорил этого с большим энтузиазмом. Не могу сказать, что до конца жизни хотел бы этим заниматься. Если будет какое-то более интересное предложение в жизни, я не скажу, что легко это оставлю, но, по крайней мере, попробую, потому что даже если ты уходишь из школы, ты всегда можешь вернуться, тебя всегда будут ждать. Неважно, в своей школе, или в целом, потому что профессия достаточно востребована, и я считаю себя достаточно хорошим специалистом. То, что мне близко сейчас – это популяризация истории. Я очень проникся этими экскурсиями, публичными выступлениями, в том числе для взрослых, и я думаю, что может быть попозже я бы сделал свой проект публичных выступлений – история для взрослых, курс для тех, кто плохо учился в школе. Но это все пока в мечтах, сейчас работаю с детьми.


Фото: архив Константина Зеленского



Сетевое издание «Вечерний Магадан». Регистрационный номер ФС77-73952 присвоен Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) 12.10.2018. Главный редактор Наталья Альбертовна Мифтахутдинова. Учредитель: муниципальное автономное учреждение города Магадана «Медиахолдинг «Вечерний Магадан».

 Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с письменного согласия редакции.
Редакция не несет ответственности за материалы, размещенные пользователями.

Порядок обработки персональных данных на сайте.

Электронный адрес evenmag@citylink.ru 

Телефоны: главный редактор - 620478, приемная - 627412 

СДЕЛАЛ AIGER