Виктория Драчкова

«Все помогают по зову своего сердца»



Интервью с Юлией Домриной



Магаданская региональная общественная организация «Отряд «Поиск пропавших детей – Магадан» в этом году отмечает пять лет с момента своего создания. За это время они помогли нескольким сотням детей и взрослых найти дорогу домой. О работе организации и ее волонтерах «ВМ» рассказала ее руководитель Юлия Домрина.

– С момента основания организации прошло уже 5 лет. С чего она начиналась? Какими были первые поиски?

– 30 августа 2015 года в социальных сетях появилось сообщение от родителей о том, что в районе Мамонта потерялись двое детей – ушли на празднование, посвященное первому сентября и не вернулись домой. Родители забили тревогу, это было уже в районе 11 часов вечера. Его увидела я и те люди, которые находятся до сих пор со мной, порядка 40 человек, совершенно не знающих друг друга. Все хорошо понимали, что дети маленькие и нужно что-то предпринимать. Незадолго до этого возле Мамонта нашли обезглавленное тело. Когда мы встретились, те, кто об этом знал, всех накрутили, началась паника, что нужно срочно искать. Сначала мы, естественно, действовали хаотично. Сейчас мы уже знаем, как и что делать пошагово, учим новых волонтеров, что нельзя создавать никакой паники, нельзя слушать никаких экстрасенсов, а нужно действовать по определенным правилам. Итак, мы собрались на Мамонте. Сначала хаотично катались, в группе рассказывали друг другу, что кто увидел. Мы обследовали все побережье от Мамонта до Марчекана, обошли весь частный сектор, мы заглядывали буквально под каждую соломинку, ребята несколько раз спускались в заброшенные корабли. Я боялась уехать домой, потому что боялась потерять связь с людьми и потом не найти их. До 7 утра мы искали детей. Оказалось, что они ушли от Мамонта и ночевали под лестницей в пятиэтажке напротив Медколледжа. Братишка старался, согревал свою сестренку, обнимал ее, они были раздетые – она в легком тоненьком летнем платье, мальчик был в футболке и спортивных штанах. Они проснулись в 7 утра и пошли потихонечку к дому. Мы увидели их, патрулируя дворы. Счастью не было предела. Оказалось, что дети собирались домой и встретили пьяного мужчину. Он их напугал, они начали уходить по детским площадкам все выше и выше и нашли себе пристанище в этом подъезде. Нет оправдания тем людям, которые поднимались по лестнице и не обращали внимание, что дети там спрятались. В общем, в 7 утра мы их нашли, часов в 9 все разбрелись по домам и, пока еще никто не лег спать, начались вопросы, стоит ли удалять группу. Решили все-таки пока оставить, вдруг опять что-нибудь случится.

Буквально через пару дней к нам обратились за помощью в поиске бабушки. Мы начали ее искать, к нам стали присоединяться люди, приходили со своими друзьями, кто-то целыми семьями. Раньше люди плохо отзывались о полиции, о тех же поисках – говорили, что не так ищут. Сейчас больше людей стали понимать, что нужно работать на опережение и помогать полиции. Когда ты сталкиваешься с этим, ты понимаешь, что это очень сложно – это не просто пойти в соседний двор и увидеть, что вот сидит пропавший ребенок (хотя и так, хоть и очень редко, бывает), как правило, это не один день поиска. Бывают у нас и «рецидивисты», как мы их называем – по 45 поисков. Это дети, которые постоянно убегают, родители не понимают, почему, и мы не можем найти этому объяснение. Просто они таким образом привлекают к себе внимание, они себя находят в этом.

– И как за это время изменилась организация?

– Начинали мы работать с небольшим количеством людей. После первого поиска нас осталось четверо, и эти четверо до сих пор в нашей организации. Очень радует, что они до сих пор поддерживают связь и от них есть помощь. Они очень болеют за нашу организацию, стараются пробить стену непонимания, чтобы люди обратили на нас внимание, потому что мы – социально значимая организация. Я считаю, что если люди не будут помогать друг другу, то кто еще? На сегодня нас уже в городе – больше 500 человек, вместе с областью – уже порядка 700 человек. Сейчас мы открыли еще два волонтерских пункта, стараемся, чтобы в каждом поселке было минимум пять человек. Ведь если мы будем выезжать в каждый поселок, мы просто не накопим такого количества денег на бензин. Нам проще обучить хотя бы одного старшего волонтера, который дальше на месте обучает людей тому, как правильно вести себя в поисковых мероприятиях. Например, очень сложная тема – поиск в лесу. В прошлом году, благодаря выделенной субсидии губернатора МО мы провели первый курс обучения, чтобы люди понимали, как вести поиски в лесу. Здесь человек, и нужно работать на опережение по времени, тем более, когда это касается детей, для нас это вообще самая больная тема.

– Чем еще занимается ваша организация? Как вы рассказываете о себе?

– 25 мая – Международный день пропавших детей. К этому дню мы всегда проводим мероприятие «Чужих детей не бывает», на котором рассказываем о себе и о том, как происходят поиски, как вести себя если потерялся родной человек. Перед этим или в ночь после этого на площади Магаданской зажигаем незабудку из свечей, это символ этого дня, кто-то дома зажигает свечку и выкладывает с нашим хештегом – эта акция называется «Освети дорогу домой». В рамках этого мероприятия мы еще проводим акцию «Подари свое сердце маме (папе)». В прошлом году это были сердечки, сшитые нашими волонтерами и их детьми, а в этом году мы хотим попросить одну из общественных организаций, чтобы они сшили эти сердечки. Мы раздадим их детям, которые потом подарят их родителям, бабушкам или дедушкам тут же на нашем мероприятии.

Еще мы проводим просветительские лекции о том, как вести себя в лесу, как вести себя, если ты дома остался один, если вдруг пожар в доме. Учим детей как кричать, если они потерялись. Мы учим к кому подойти, если ты потерялся: если они в торговых комплексах, то это полицейские, охранники. Если на улице и не видно полицейского, то к маме с коляской, с ребенком. Это самый безопасный и ответственный контингент на сегодня. У мамочки с ребенком будет паника, что чужой ребенок один. Мы всегда говорим об этом детям – не надо бояться, все может быть.

У нас очень большой курс лекций, который мы проводим с детьми в школах и сейчас у нас в планах еще пройти по садам, обучить подготовишек.

Мы сотрудничаем с разными организациями, с такими, например, как АНО «Колыма за жизнь». Уже 2,5 года помогаем одиноким многодетным мамочкам продуктами и одеждой. Отзываемся на мероприятия нашего города и области, если нас зовут.

– Где вы обучаетесь поиску? Откуда вы берете те знания, которые передаете сейчас волонтерам?

– Все на собственном опыте, интуитивно. Сначала писали в тетрадках, что мы делаем. После того, как мы несколько месяцев занимались поисками, решили, что кто-то должен стать руководителем, выбрали меня. Потом решили, что, если нужно работать с полицией, необходимо заключать соглашение. Для этого должна быть официальная организация. Оформились в юстиции. Начали искать в интернете, что делают другие волонтеры, как они осуществляют поиски. Один раз, в 2016 году, мы выезжали на обучение в Москву, присоединившись к одной из поисковых ассоциаций. Смотрели, как действуют другие. Начали поддерживать связь с другими регионами. Они что-то подсказывали, что-то мы на собственном опыте могли подсказать им. Еще ездили в Липецк благодаря ассоциации, она оплачивала наш проезд. Находясь в отпуске в Москве, во время очередного отпуска, приходится выкраивать время, обучаться, либо находить время во время командировок. В прошлом году сотрудники МЧС нас учили, как правильно осуществлять поиск в лесу, как ориентироваться. Потому что мы никогда этого не делали. Были такие случаи, например, когда мы ездили раз 40 от трассы, которая идет с Олы и до Клепки. Человек потом говорил, что слышит нас, но не может отозваться, а мы не знали как действовать в такой ситуации – ветер дул в его сторону, и мы его не слышали.. Сейчас мы уже знаем, что делать.

– Кто становится волонтером?

– Совершенно разные люди. У нас есть и детская группа. Дети занимаются информационной помощью. Если родители дают добро привлекать их к поискам, то они прикрепляются к старшему волонтеру. Как правило, звонят родители и говорят, что мой ребенок знает, где находится ваш потеряшка. Вы можете приехать и забрать его, или я сейчас приеду и привезу его к вам, и мы проедем до того места, где находится ребенок, которого мы ищем. У нас есть и бизнесмены, и пенсионеры, и люди, которые занимают хорошие должности в том же правительстве, самозанятые, сотрудники УВД. Все стараются помогать по зову своего сердца.

– Мы тоже с коллегами ездили на поиски, когда пропала Милена. Ничем, конечно, не помогли…

– Это самый большой и тяжелый поиск, в первый вечер мы насчитали около 700 человек, хотя их было больше. Иногда нужно просто поддержать. В тот злосчастный день мы заехали в поселок, и так получилось, что в первую очередь доехали именно до этого человека. Он вышел к нам, и мы с ним общались более часа. Он вел себя совершенно спокойно. Потом, конечно, корили себя за то, что не прислушались к своему шестому чувству. Да еще и позже выяснилось, что, когда мы приехали в поселок, ее уже не было в живых. Очень хочется всегда слышать, что «Найден. Жив», и что ребенком не надругались так бесчеловечно. Мы всегда надеемся только на положительный исход поиска.

– Кто чаще всего теряется?

– В последнее время мы сталкиваемся по большей части со взрослыми. А первые три года это были дети. Родители очень боятся поисков детей, стараются найти их сами. Они боятся, что им выпишут административный штраф и поставят на учете в ПДН. Это самая главная проблема на сегодня. Мы устали уже всем объяснять, что вас не поставят на учет из-за этого одного случая. Да, проверят, опросят, но не больше. Но некоторые родители из-за этого прямо в истерике. Некоторые говорят, что заплатят любые деньги. Но мы денег не берем. Только если хотите – можете оказать помощь благотворительностью – наш счет открыт, мы во всех соцсетях сообщаем об этом, что принимаем благотворительные средства на ГСМ, оплату офиса. А на оплату наших услуг – нет, мы это делаем по зову сердца.

– Какой самый запоминающийся случай был за все время?

– Самый тяжелый – это Милена. А так, каждый случай индивидуальный. У нас ни разу не было одинакового поиска. Даже дети, которые постоянно бегают, ни разу не ушли в одно и то же место и даже в одной и той же одежде. Из интересных случаев, например, у нас была одна бабулечка. Она ушла от магазина «Метелица» на море в Нагаево и просидела там сутки. Бабушка должна была пойти за внуками в школу. Внуков не забрали, естественно, все подняли панику. Мы раскидали ориентировку и нам позвонили посторонние люди, которые вчера вечером ее там увидели. Рассказали, что гуляли с собакой, на побережье сидела бабушка. К ней подбежала их собака. Обычно люди как-то на это реагируют: кто-то пугается, кто-то гладит, а бабушка продолжала сидеть и смотреть в море. Мы позвонили дочке, и она вспомнила, что бабушка очень хотела на море, но у них не было времени. Когда мы приехали туда, она по-прежнему сидела на месте, замерзшая и не понимала, где она и почему она там находится – она страдала деменцией.

Из того, что было очень часто – родители часа два ищут ребенка, звонят нам, мы уже буквально кладем трубку, и тут они говорят: «Подождите! Он заходит!».

– Через сколько родителям вообще нужно обращаться? Ведь часто бывает, что ребенок просто задержался в магазине или встретил друзей. Не дергать же вас из-за каждого пятиминутного опоздания.

– Сначала так и было. Дети опоздали на 15 минут со школы, родители приехали на обед, а ребенка нет, они сразу панику поднимали. Родители были бдительнее, чем сейчас. Сейчас они почему-то задерживают сообщение о пропаже допоздна. В 10-11 вечера начинаются звонки о том, что ребенка с часа дня нет дома. До этого искали его своими силами. Еще раз скажу, что чем быстрее, тем лучше. Лучше мы найдем его в соседнем дворе, чем будем искать ночью упущенное время. Не хочется никого запугивать, но мы говорим об этом родителям каждый раз.

– Как это профилактировать? Может есть какие-то программы в телефоне для отслеживания местоположения?

– С нашим интернетом бесполезно. Тем более, что дети загуливаются, телефоны у них в карманах или в портфелях и они их не слышат, или разряжается батарейка. Мы выходим в учебные заведения, рассказываем детям, как вести себя в таких ситуациях, а завтра с ними же встречаемся на улице. Они говорят, что все слышали, но забыли, заигрались. Бывает, что ребенок познакомился с кем-то во дворе и пошел в другой район. Здесь не предугадаешь. Есть родители несознательные. Мы сталкиваемся с такими ситуациями, что дети остаются ночевать у друзей, родители спокойны, что их ребенок дома, а что чужой ребенок у них и его родители волнуются – их не беспокоит. Это очень страшно и обидно. Мы постоянно говорим о том, что в такой ситуации нужно позвонить, сообщить этим родителям, чтобы они не беспокоились.

– Как удается совмещать волонтерство с работой и семьей?

– Так родители воспитали. Помимо этого, я еще являюсь общественным помощником Уполномоченного по правам ребенка в Магаданской области по городу Магадану, членом общественной палаты города Магадана. Моя основная работа – в библиотеке имени Пушкина. Три года назад у меня родился сын, а старшей дочери уже на сегодня 23. Я даже беременная ездила до последнего, искала, потому что я понимала, что, если я не выеду, не выедет никто. Потом, когда родился малыш, он со мной месяцев с трех катался на поиски, единственное что я была в машине, и только подвозила волонтеров. Активный образ жизни, мне кажется, закаляет.

– А если поиски начинаются днем, когда люди на работе?

– Для этого есть люди, например, те же бабулечки – пенсионеры. Они молодцы, проводят колоссальную работу в это время. Есть люди самозанятые, которые могут отвлечься и поехать. Я не устану повторять, что у меня прекрасный директор, который, если я попрошу, отпустит меня. Он знает, что мне очень надо, если что-то прямо экстренное и касается ребенка. У нас хорошая взаимозаменяемость в активе – это 15 человек. Если я уезжаю в отпуск, я знаю точно, что ребята справятся. Единственное, что все контакты завязаны на мне, поэтому я руковожу даже оттуда. Если вернуться к поискам по Милене, мы помогали маме Наташе с похоронами. Мы ей сразу сказали, что люди очень хотят помочь. Они присылали деньги нам в организацию и говорили, что это на бензин, на продукты людям, на одежду. Мы взяли на себя обязанность организации похорон, поминок. Юрий Михайлович нам хорошо помог со своей командой, они и место очень хорошее выделили, и автобусы. Рада, что мы смогли справиться с этим.

Я благодарна и моим родственникам, которые все пять лет меня поддерживают. И всем, кто рядом.

– А бывают случаи, за которые вы не беретесь? Сразу говорите, что не сможете помочь.

– Никогда такого не было. Мы даже со следственным комитетом выезжали искать труп, и не раз. Ведь мы обещали, что будем помогать. Говорят, что волонтерство – это сегодня пошел – завтра не пошел. Мы так не можем. Мы не можем отказать людям, потому что хорошо понимаем, что, если сегодня не поможешь ты, завтра не помогут тебе. Либо потом скажут, что обращались, но они не помогли. Не хочется, чтобы потом так говорили. По поиску взрослых ведется очень плотная работа с полицией, потому что мы прорабатываем вопрос, стоит ли нам выезжать. Если мы получили от них разрешение, то выезжаем. А если речь о пожилых людях и детях, то мы сразу сообщаем, что выехали. Но все равно у нас много «зависших» поисков. Мы не можем найти людей месяц, два, год, и не знаешь, что делать в этой ситуации. Тогда мы выкидываем раз в год ориентировку, а вдруг… Бывают даже такие случаи – человек уезжал в Беларусь, потом возвращался в Россию, о себе давал знать только через три года. Очень радует то, что люди, живущие в нашем регионе, находясь в соцсетях других городов, скидывают и туда ориентировку, понимая, что человек может найтись там.

Один раз к нам обратилась мама, когда она уже два года искала своего ребенка. Папа его увез из Магадана. Мы год занимались рассылкой во все регионы, старались найти в соцсетях электронную почту детских поликлиник на случай, если он находится в том регионе и его обследовали в той поликлинике. В итоге в одном из поселков под Тверью ребенка с папой нашел участковый. В 2,5 года папа его забрал и 5 лет он наконец-то праздновал с мамой. Это были непередаваемые впечатления. Наташа с Сережа и сейчас выезжают на поиски с нами, зная, как это сложно, потерять и ждать.

 

Фото: архив Юлии Домриной



Сетевое издание «Вечерний Магадан». Регистрационный номер ФС77-73952 присвоен Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) 12.10.2018. Главный редактор Наталья Альбертовна Мифтахутдинова. Учредитель: муниципальное автономное учреждение города Магадана «Медиахолдинг «Вечерний Магадан».

 Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с письменного согласия редакции.
Редакция не несет ответственности за материалы, размещенные пользователями.

Порядок обработки персональных данных на сайте.

Электронный адрес evenmag@citylink.ru 

Телефоны: главный редактор - 620478, приемная - 627412 

СДЕЛАЛ AIGER