Маэстро известен своей требовательностью: он не терпит фальши ни в нотах, ни в отношении
к работе, считая, что только через упорный труд и искреннюю преданность делу можно достичь высот.
А его оркестр? Так это и вовсе особый мир, где действуют законы бескомпромиссного качества. Для него каждый репетиционный час – это священнодействие, требующее полной самоотдачи. Он убежден: магия искусства не рождается из воздуха, она выковывается в поте лица, в бесконечных поисках идеального тембра и верной интонации.
Он не просто дирижер, руководитель МБУК Магадана «Оркестр духовой и эстрадной музыки», он изобретатель и новатор. На всероссийских мастер-классах его встречают как хэдлайнера: коллеги едут к нему учиться тому, как превратить выступление духового оркестра в захватывающее шоу, способное влюбить в музыку даже самых юных слушателей.
Да и сама музыка для него – не работа в привычном понимании этого слова, и она не заканчивается с последним аккордом, не остается за порогом репетиционного зала. Для него это пульс, дыхание и единственный язык, на котором он привык говорить с миром.
В преддверии Международного дня музыки мы встретились с Алексеем Валерьевичем Грошевиком, чтобы поговорить о том, как это – жить в ритме симфонии, бывает ли музыка плохой или же это дело вкуса, любой ли может стать музыкантом, о репетициях, концертах и какая мелодия звучит на его будильнике.
Дисциплина должна быть во всем
Путь Алексея Валерьевича к большой сцене начался в родном Магадане. Еще в детстве бабушка, заметив, как точно внук подхватывает мелодии из телевизора, предрекла ему музыкальное будущее. После хоровой школы была учеба в училище искусств, где судьба свела его с кларнетом. Инструмент, который он до того момента даже не видел, стал его призванием. Армейская служба лишь закалила характер: игра в элитных военных оркестрах Хабаровска привила Грошевику железную дисциплину, которую он позже перенес в гражданский коллектив. «Неважно, что ты играешь – классику или эстраду, дисциплина должна быть во всем», – убежден маэстро.
Вернувшись в Магадан, Алексей прошел путь от рядового музыканта до руководителя. Когда в 2014 году он возглавил ОДЭМ, оркестр был камерным коллективом из 16 человек. Сегодня под его началом – два десятка виртуозов, которые покоряют международные площадки и собирают награды престижных конкурсов.
Музыка без смысла – это шум
Существует расхожее мнение, что музыка – категория субъективная, и понятия «плохой» композиции попросту не существует. Однако, вглядываясь в репертуар современных исполнителей, невольно ловишь себя на мысли, что это утверждение дало трещину.
«Сегодняшние чарты порой заполнены звуковыми конструкциями, лишенными внутреннего стержня. Музыкальная оболочка может быть вполне сносной, но слова – этот главный носитель мысли – зачастую оказываются пустыми, словно выхолощенными. Когда из песни уходит смысл, она превращается в безликий шум, и это, пожалуй, самая печальная метаморфоза нашего времени. Ведь истинное искусство – это всегда диалог, в котором есть что сказать.
Наблюдая за тем, как стремительно меняются музыкальные предпочтения, порой чувствуешь себя отрезанным от нового поколения. Их ритмы и тексты кажутся чем-то инородным, лишенным той глубины, к которой привыкло старшее поколение», – поясняет Алексей Валерьевич Грошевик.
Впрочем, когда речь заходит о создании собственного репертуара, процесс превращается в живое, почти магическое действо. Для руководителя оркестра выбор программы – это не сухая бюрократия, а спонтанный поток. Иногда идеи рождаются в уютных беседах за чашкой чая, когда случайная фраза коллеги становится искрой для будущего проекта. Бывает, что вдохновение настигает в самых неожиданных местах: например, во время созерцания видеоинсталляции в камерном зале, где вдруг отчетливо проступает контур будущей композиции. Эти замыслы порой хранятся в тайне, дожидаясь своего часа, чтобы воплотиться в звуке.
Конечно, в любом творческом союзе не обходится без человеческого фактора. Капризы и сомнения – неизбежные спутники любого коллектива. Но в слаженном оркестре авторитет лидера держится не на жестком диктате, а на дисциплине и доверии.
Безусловно, бывают моменты, когда музыканты скептически качают головами, не разделяя предложенную идею. Но магия совместной работы в том и заключается: в процессе репетиций, в бесконечных «обкатках» материала, скепсис постепенно тает. Вот тогда и наступает момент триумфа, а зал взрывается аплодисментами, и даже самые ярые скептики признают: да, это было великолепно!
Образование обязательно
В магаданском оркестре духовой и эстрадной музыки около двадцати музыкантов – это своего рода основной костяк коллектива. Но помимо них, в состав часто включаются и студенты музыкального колледжа, которые проходят здесь свою оркестровую практику. И оркестр становится уже не только творческим объединением, но и учебной площадкой, где молодые таланты получают бесценный опыт.
«Я убежден, что без знания нот и музыкального образования работать в нашем оркестре невозможно. Но при этом не настаиваю на том, чтобы все были профессионалами с детства, ведь в оркестре переучивают музыкантов, например, с народных инструментов на духовые, но базовые знания и желание учиться обязательны», – подчеркивает Алексей Грошевик.
Что касается состава, в оркестре преобладают мужчины, но есть и девушки – пока их двое. Особенно востребованы трубачи, и именно на эту позицию всегда открыты вакансии.
Вас знают, вас ценят…
Работа с творческим коллективом – задача тонкая, почти ювелирная. Дирижер знает: музыканты – люди особой душевной организации, сотканные из настроений и тонких материй. Чтобы поддерживать в них огонь, он не использует сухие наставления, а выбирает путь сопричастности к чему-то большему.
Магаданский оркестр под его руководством стал настоящим кочевником. Они не просто репетируют в родных стенах – они постоянно бросают вызов самим себе, отправляясь на престижные конкурсы. И это путешествие становится лучшим топливом для их мотивации. Дирижер напоминает своим подопечным: «Посмотрите, кем вы были вчера и кем стали сегодня».
Ярким доказательством их роста стали поездки в Беларусь. Дважды они возвращались оттуда с победами. Когда в городе Барановичи случайные прохожие узнают музыкантов и с теплотой вспоминают их выступления прошлых лет, это работает лучше любых слов. Это признание – не просто награда, а подтверждение того, что их труд имеет вес, что они выбрали верный путь. Дирижер внушает им простую, но важную мысль: «Вас знают, вас ценят, и это ваше личное достояние, которое останется с вами, кто бы ни стоял за дирижерским пультом».
На вопрос о «звездной болезни», которая так часто поражает творческих людей после первого же успеха, он лишь пожимает плечами. В его коллективе этот недуг не прижился. Даже когда солисты оркестра – Антон Кузьмин или Сергей Бабайлов – забирали первые места на международных конкурсах, это не превращалось в высокомерие.
Для них успех стал не поводом задрать нос, а осознанием собственной силы. Дирижер сумел донести до них простую истину: «Вы действительно крутые, и мы едем на конкурсы, чтобы мир узнал об этом». Музыканты приняли это с достоинством. Они знают себе цену, они чувствуют уверенность в своем мастерстве, но в их поведении нет показного блеска. Это спокойная, глубокая гордость профессионалов, которые знают, что их талант говорит сам за себя.
Не секрет, что Магадан – город камерный, и музыкальный мир здесь тесен, словно сцена в старом театре. В этом северном краю музыканты – люди штучные, почти как редкие артефакты. Все, кто умеет извлекать звук из меди и дерева, так или иначе связаны одной цепью: они либо основные работники, либо совместители в одних и тех же коллективах. Других площадок просто нет. За двадцать семь лет службы в оркестре герой нашей статьи усвоил простую истину: здесь не уходят «в никуда» или к конкурентам. Из магаданского оркестра уезжают только вместе с самим Магаданом, навсегда меняя географию своей жизни.
В привычном ритме
Сейчас в профессиональной жизни наступил период «дежурного формата». Оркестр живет в привычном ритме: ежедневная работа, реанимация старых партитур, подготовка к будничным городским задачам.
Но взгляд уже устремлен в ноябрь. Там планируется крупный концерт, но формат пока остается предметом раздумий. Есть искушение взять весеннюю программу, провести ей «апгрейд», отсечь слабые места и усилить звучание. Но есть и другой путь – снова вернуться к рок-программе. Это парадокс, который искренне удивляет самого маэстро: казалось бы, они «наповторялись» этот рок до изнеможения – шесть концертов в Магадане, выезд в Беларусь, а публика все равно требует продолжения.
Пока же Алексей Валерьевич не строит жестких планов. Жизнь вносит свои коррективы, и он предпочитает плыть по течению, прислушиваясь к тому, как она меняется. Работа есть, музыка звучит, а впереди – время для новых решений.
Подъемы и спады
Творческий путь нашего собеседника – далеко не прямая линия, а бесконечная череда подъемов и неизбежных спадов. Он признается, что такое понятие как выгорание – не миф, а часть его профессиональной биографии. Однажды, после долгих лет борьбы за признание, Алексей столкнулся с пустотой, которая наступает после достижения главной цели. Тогда он поставил себе амбициозную задачу: вывести оркестр на международную арену. Это была одержимость, подпитываемая верой в победу. Но реальность иногда кусается: второе место на Всероссийском конкурсе, которое ощущалось как поражение, стало болезненным уроком. Тогда маэстро пообещал себе, что в следующий раз не оставит конкурентам ни единого шанса на сомнения.
И вот, в 2022 году в Беларуси вершина была взята. Первое место. Казалось бы, триумф, но вместо эйфории пришло странное оцепенение. Он замер, глядя на покоренную высоту, и задался вопросом: «А что дальше?». Два месяца он провел в ступоре, пытаясь нащупать новый смысл, пока не понял, что спасение – в поиске новых, еще более дерзких идей для концертов.
В памяти Алексея Грошевика навсегда остался Иркутск, 2024 год. Тот момент, когда он стоял на награждении, слушая, как объявляют призеров, и с каждой фамилией внутри росло недоумение: «Где же мы?». А потом председатель жюри произнес слова, которые стали высшей наградой: он назвал их маленький коллектив эталоном, на который должны равняться остальные, и вручил Гран-при.
Так и живет Алексей – от наплыва к откату, от триумфа к поиску новых смыслов. Это путь человека, который не боится признаться в своей усталости, но каждый раз находит в себе силы сделать шаг к следующей ступени.
Всякое бывало
За десятилетия работы у Алексея Валерьевича накопилось немало историй, которые сейчас вспоминаются с доброй улыбкой, хотя в моменте они стоили немало нервных клеток.
Однажды перед самым началом концерта, когда музыканты уже заняли свои места, а до поднятия занавеса оставались считаные минуты, обнаружилась пропажа. Саксофонист Евгений отсутствовал. На судорожный звонок дирижера он ответил с невозмутимостью айсберга: «Иду». Когда же выяснилось, что оркестр уже на сцене, а саксофонист только неспешно приближается к театру, наш собеседник едва не лишился дара речи. Опоздавший вошел в зал, сел на свое место и приготовился играть с таким спокойствием, будто опаздывал на автобус, а не на выступление.
Другой случай был связан с Алексеем Ивановичем, валторнистом старой закалки и большим любителем пошутить. За пять минут до выхода он умудрился уронить мундштук – да не просто на пол, а в глубокую шахту под сценой. Пока дирижер в недоумении искал глазами коллег, которые внезапно испарились из поля зрения, музыканты втихаря устроили целую спасательную операцию в недрах закулисья. Они ползали по пыльным углам, выуживая пропажу, пока Алексей Иванович с невозмутимым видом руководил «поисковой группой». О том, что концерт едва не сорвался из-за маленькой детали инструмента, Алексей узнал лишь постфактум, когда вся труппа, уже отыграв программу, с хохотом призналась в своем приключении.
Это и есть жизнь магаданских музыкантов: здесь все держится на крепком плече товарища, капле везения и умении превратить любой форс-мажор в байку, которую потом будут пересказывать годами.
С музыкой по жизни
Стоит отметить, что наш собеседник не из тех, кто позволяет себе расслабиться сразу после финального аккорда. Когда гаснут софиты и стихают овации, для него начинается самая кропотливая работа. Он неизменно возвращается к записям выступлений, внимательно вслушиваясь в каждый нюанс, выискивая те самые досадные ошибки, которые ускользнули от уха слушателя, но не от его профессионального взгляда. Он дает оркестру неделю тишины – время на выдох, – а затем собирает коллектив для серьезного разговора. В такие моменты он превращается в строгого наставника: «Здесь не дотянули, там сфальшивили, а вот этот момент мне совсем не по душе». Требовательность – его второе имя, и именно она держит планку на той высоте, к которой привыкла публика.
Для многих возвращение домой – это повод заполнить пустоту звуками: радио, фоновым бормотанием телевизора или любимым плейлистом. Но у него все иначе. Он знает свою особенность: после изматывающего дня – он выбирает абсолютную тишину. Это не прихоть, а способ самосохранения – он молчит, чтобы не ранить близких случайным резким словом, не выплеснуть накопившееся напряжение. Это состояние, когда нужно просто прийти в себя, прежде чем снова стать частью мира.
Когда Алексея спрашивают, как он восстанавливается после изматывающих выступлений, он не ищет красивых метафор. Его рецепт прост и физиологичен: сон. Девять часов тишины – вот единственное лекарство, способное унять нервную дрожь после концерта и вернуть его в реальность.
Наш собеседник – живой человек, и помимо позитивных эмоций, в его жизни есть место и для мимолетной грусти. В такие моменты Алексей Валерьевич обращается к творчеству Максима Фадеева – его песни наполнены глубоким смыслом и помогают пережить тяжелые моменты. А если бы судьба поставила его перед невозможным выбором – оставить в его жизни лишь одного исполнителя до конца дней, – он не раздумывал бы ни секунды. Его сердце отдано Николаю Носкову. В этом выборе слышится не просто музыкальный вкус, а признание настоящей глубокой искренности, которая для него важнее любых жанровых рамок.
Но когда приходит радость, он слушает что-то более легкое и бодрящее – например, фанковую или джазовую музыку без слов, которая поднимает настроение и заряжает энергией. А его утро начинается не с резких звуков или громких песен, а с мягкого, нарастающего сигнала стандартного будильника – никакого стресса. Впрочем, чаще всего он просыпается сам, без помощи техники, словно внутренние часы настроены на идеальный ритм.
В его же машине музыка – это всегда диалог поколений. Когда рядом сын Иван, салон наполняется современным рэпом. Папа слушает внимательно, стараясь уловить суть, хотя и не скрывает легкой грусти: ему не хватает в нынешних треках той глубины и смысловой плотности, что были в старой школе. Он мягко подталкивает сына к истокам, предлагая сравнить нынешние ритмы с текстами, которые когда-то заставляли думать.
Папа, дай саксофон
В завершении, наш разговор плавно перетек к вопросу о преемственности. Мог бы кто-то из близких занять его место на сцене?
«Младший сын, семнадцатилетний Ваня, долгое время был далек от академической музыки, увлеченно сочиняя собственный рэп. Но недавно в нем проснулось любопытство. Сначала он три часа кряду, не вставая, осваивал ударные, а потом, написав мне короткое сообщение, заявился в оркестр с неожиданной просьбой: «Дай саксофон».
Сначала мне показалось это перебором. Но, показав сыну основы, я с удивлением обнаружил, что у парня действительно есть способности. Но одно дело – наиграть простую мелодию, и совсем другое – овладеть духовым инструментом в совершенстве. Это тяжелый физический труд, требующий особого дыхания, выносливости и железной дисциплины.
Несмотря на проснувшийся интерес сына, я не спешу радоваться. В глубине души надеюсь, что музыка не станет его профессией. Слишком уж часто люди со стороны видят в работе духовика лишь легкое развлечение – «сел, подул в дудочку, и готово». Я же знаю изнанку: это серьезное, изматывающее искусство, которое требует от человека всего без остатка, и далеко не всегда этот путь бывает легким или полезным для здоровья. Поэтому, глядя на сына, я пока лишь осторожно наблюдаю, не торопясь открывать перед ним двери в этот сложный, прекрасный мир», – рассказывает Алексей Грошевик.
Но для тех, кто только делает первые шаги в мире музыки, наш собеседник дает простой, но правильный совет:
«Путь к мастерству не терпит легкомыслия: нужно искренне любить свое дело и отдавать ему львиную долю времени. Это тяжелый, порой изнурительный труд, но именно в этой преданности и кроется секрет настоящего качества. Иного пути к вершине просто не существует».